Смеяться с мягким знаком или нет

Мягкий знак в неопределённой форме глаголов | Тотальный диктант

Мягкий Знак, на своем веку знавший разные глагольные времена, делился опытом строительства будущего. – Допустим, нам В котором вас уже нет?. Мягкий знак (ь) после шипящих в неопределённой форме глагола и во 2-м лице -ся пишется мягкий знак (ь): к глаголам вопросы: кататься, смеяться. что Если в вопросе мягb пишется b не пишется кого знака (ь) нет, у глаголов у. Орфограмма Мягкий знак (ь) после шипящих в неопределённой форме глагола и во 2-м (он) катается, кататься, смеяться (они) смеются Чтобы не ошибаться в Если в вопросе мягкого знака (ь) нет, то и в глаголе он не пишется.

Мягкий знак встречается в существительных — глушь — и очень часто — в глаголах, таких, как бороться, оставьте, думаешь, жечь, намажь. В наречиях мягкий знак тоже встречается. Но если в таких наречиях, как вплавь, вкось, вкривь, мы ясно слышим мягкость, то как быть с наречиями вскачь, сплошь, замуж? Где мы пишем мягкий знак, а где — нет?

Мягкий знак после шипящих на конце наречий.

Чтобы лучше запомнить это правило, давайте сочиним историю о мягком знаке. Возьмем персонажа — его можно назвать дедушкой Ерь. Пусть вас не удивляет, что наш персонаж так похож на Деда Мороза. В конце концов, он тоже любит дарить подарки. Но, как вы наверняка уже догадались, подарки у него необычные: Итак, дедушка Ерь как-то раз путешествовал и устраивал большую частеречную раздачу подарков. Мягкий знак от него получило Существительное третьего склонения: И теперь существительные ночь, дочь, печь пишутся с мягким знаком на конце.

Большой мягкий знак получил Глагол — чтобы он мог портить жизнь нерадивым ученикам. Теперь с мягким знаком пишется инфинитив: А вот в третьем лице, например, этой буквы нет: Зато она присутствует в глаголах второго лица единственного числа: И в повелительном наклонении: А потом дедушка Ерь пришел и к наречиям.

Отовсюду сбежались наречия и начали просить: Конечно же, дедушка Ерь стал срочно смягчать шипящие, а потому всем наречиям с шипящими досталось по мягкому знаку.

Раньше всех явились наречия на ш и на ч, вот им и досталось больше. С мягким знаком теперь пишутся такие слова, как сплошь, наотмашь, вскачь, навзничь. И только когда мягкие знаки подходили к концу, дедушка Ерь задумался: Тут к нему, запыхавшись, прибегает наречие настежь и просит: Мягкий знак наречие, конечно, получило, но Ерь сильно задумался: А остальные наречия на ж оказались тремя модницами — уж, замуж и невтерпеж.

Очень уж им не терпелось замуж, вот они и не пришли на раздачу мягких знаков. Улыбаться им было не с чего: Получается, что у нас не было настоящей, искренней улыбки, и больше половины населения просто не улыбаются. Что касается дворянства, то оно тоже всегда было под гнетом определенной власти. Поэтому в России улыбка квашеная, как капуста. Натуральной, свежей улыбки мало, но она иногда бывает и, как ни странно, пробивается среди творческих людей, потому что у них происходит какое-то внутреннее освобождение.

А как же народная смеховая культура? Там нет никакой улыбки. У меня есть большая работа, посвященная этому: Прежде всего, там совсем нет темы любви. Там идет тема культа силы: То есть народная смеховая культура — это не та открытая улыбка? Там совсем нет улыбки. В русской культуре есть издевательский, уничтожающий смех, который присутствует в полиции, в милиции, кремлевский смех над Западом.

Я представляю, что были моменты, когда Кремль просто тонул в хохоте где-то на уровне года, но там по этому поводу не улыбались. А вот улыбка — это зона лицемерия и фальши. В системе выживания у каждого, за исключением, может быть, какого-то маленького числа людей, которые просто творчески выбиваются из системы, есть момент фальшивой улыбки.

Русская улыбка — больше губами. Американская улыбка показывает зубы, это стоматологическая культура. Тут еще можно привести антропологические примеры, связанные с демонстрацией зубов. Футбол — это изначально карнавальная ситуация Сергей Медведев: Собака может укусить, если ты покажешь ей зубы. Но при этом если вы, например, находитесь в состоянии диалога, то демонстрация зубов может быть демонстрацией как раз некоторой вовлеченности, доверия. А вот в контексте карнавала, если мы вспомним базовое понятие Бахтинато там ведь тоже не про улыбки.

Там про то, что можно бороться с некоторой властной логикой, создавая альтернативы, переворачивая все. Но этот переворот — тоже страшный.

Смеяться или смеятся как правильно?

В этом смысле, если вернуться к мундиалю, то, что происходит на Никольской, — это и карнавал, и не карнавал одновременно. С одной стороны, приезжие разрывают существующую ткань, демонстрируют себя, вынимают из изоляции. А с другой стороны, они это делают неосознанно, они просто.

Для них это веселье, радость, праздник, но не совсем карнавал. А для тех, кто приходит на Никольскую специально, чтобы посмотреть и поучаствовать, это, конечно, карнавальный протест. Здесь же все накладывается на футбол, а футбол — это изначально карнавальная ситуация. Болельщики — это же не просто туристы, они приехали именно побеситься. И отчасти, я думаю, пропаганда работала так, что многие подозревали: Да, но спорт — это еще и переосмысление военных действий, столкновений и конфликтов.

И это тоже добавляет определенную перчинку в осмысление этого праздника. Это каким-то образом изменит карнавал на Никольской — все эти улыбки? Они останутся с людьми, когда карнавал уедет? Это система двойного действия. Это считалось большим достижением советской дипломатии. На первый концерт в зал Чайковского приходит Хрущев со всем Политбюро — и полная эйфория!

Но и манера исполнения, и сами Ив и Симона оказали такое огромное воздействие на интеллигенцию, что все начали им подражать. Это было вторжение культуры. Но сейчас нам привезли огромное число футбольных фанатов, которые заражены культом силы. Тут есть разница с фестивалем года, когда приехали молодежь, студенты, творческие люди. Люди понимали, о чем речь. А здесь — это довольно дикие люди. И это отражает нынешний режим: Просто они по-другому одеты и выглядят иначе, но, в принципе, выражают тот же культ силы.

Военные действия и футбол — это проходило через всю советскую литературу. Но самый знаменитый — Лев Кассиль, написавший о матче с Германией в году. Этот матч, кстати, отразился и в "Зависти" Олеши.

Там реально побеждают советские, как войска! Там оказывается и предатель, который что-то не то прочитал, и поэтому стал проигрывать, а потом исправился. Но, с другой стороны, возьмем знаменитое стихотворение Андрея Вознесенского про футбол, где он сам становится футболистом и показывает, что именно в этом футболе он является протестным движением.

Растерянность Олеши, абсолютная ложь и фантазии Кассиля, и вот такой маленький прорыв Вознесенского, который потом тоже уходит в растерянную улыбку. Православие ведь не дружит со смехом. Христианство в целом не дружит со смехом. Христос, между прочим, ни разу не улыбнулся. Можно было, конечно, посмеяться над тем, что было неверно, но все-таки лучше было взять кнут и выгнать торговцев из храма.

Эта тема агрессии сейчас поставила христианство в очень сложное положение на Западе. Помните, в Реймсе есть улыбающийся ангел на соборе? Это любопытная культура, которая вроде не улыбается, а видишь, что радостно улыбается жизни.

Получается, что европейская культура начинает не понимать христианство, которое таким образом относится к жизни и не хочет променять улыбку на вечное или обрести неулыбающуюся вечность. Но если взять православие, то тут начинаются такие обрывы!

Зачем нужно смеяться

Во-первых, установка на святость: Во-вторых, получается, что именно здесь проводится тема подражания Христу, а не на Западе, где тема стала культовой. С другой стороны, православие тоже выживает среди других, давящих на него конфессий, таких как католицизм или протестантство, потому что они поумнее, погибче и посообразительнее. Хотя нынешние патриархи стали улыбаться. У них такая улыбочка, как у Джоконды — как будто она держит во рту булавку.

Но это все-таки еще знак подобострастия по отношению к государству. Мы будем улыбаться государству, а так — строгость страшная. Может быть, действительно, русская культура — это культура выживания, культура взаимного недоверия, агрессии, недостатка социального капитала? Оксана Мороз Оксана Мороз: С другой стороны, страдать можно по-разному.

Тот же буддизм — это вообще история про человеческий земной мир как про страдание, но это не означает, что ты должен всем своим видом демонстрировать это страдание. Это значит, что ты должен принять некоторый условно существующий статус-кво и дальше двигаться в сторону улучшения и проработки своего состояния.

И это совершенно другая история. Тот же буддизм очень сильно вестернизируется, но не как история про страдание, а как история про поиск гармонии, который может выражаться в том числе в демонстрации некоторого нейтрально-позитивного отношения.

Существует тот же смеющийся Будда… Оксана Мороз: Да, но эта расслабленность в русском контексте может восприниматься как пофигизм, и не всегда здоровый. Нынешние патриархи стали улыбаться. У них улыбочка, как у Джоконды — как будто она держит во рту булавку Виктор Ерофеев: Страдание — это не счастье, а несчастье русской философии. В этом смысле страдание вынашивается, потому что климат плохой, все не получается, нет гарантированного земледелия, а еще пришли татары дань собирать.

И эта матрица неизбывна, она существует до сих пор. На нее накладывается сначала авторитаризм, потом побеждает Сталин и запускает тот самый вирус, в результате которого русская душа становится сталинистской. И дальше уже все эти понятия, о которых мы говорим, становятся абсолютно нерабочими, потому что у нее совсем другое представление! Достоевский играл с этим только потому, что считал: В этом смысле он, может быть, достигал какой-то своей собственной цели, но это абсолютно не связано с русским народом.

Я сторонник того, что здесь восторжествовал пофигизм. Насколько меняется эта историческая матрица? Становится ли Россия более улыбчивой страной? Изначально улыбка русской девушки моментально несла в себе некий гендерный подтекст: